Федеральное Государственное Бюджетное Учреждение Культуры
Учредителем и собственником имущества Госфильмофонда является Российская Федерация
Особо ценный объект культурного наследия народов Российской Федерации

БРАТИШКА («Ремонт»)

6 ч., 1584 м., Совкино (Ленинград), 1926. Выход на экран – 30 апреля 1927.

 

 

В ролях: П.С. Соболевский – шофер, Т.И. Гурецкая – кондуктор трамвая, С.А. Мартинсон – директор треста, А.А. Костричкин – красный директор треста, Я.Б. Жеймо – девочка из гаража, С.А. Герасимов – второй шофер, В.К. Плотников – аукционист, Э.М. Галь – служащий порта (береговой агент), Е.А. Кузьмина – девочка-шарманщица, Е.С. Михайлов – франт в канотье, пристающий к девушке в Летнем саду, С.А. Бармичев, П.П. Березин.

 

Сценарий и постановка: Григорий Козинцев, Леонид Трауберг

Оператор: Андрей Москвин

Художник: Евгений Еней

Ассистент режиссёра: Борис Шпис

Помощник оператора: Илья Тихомиров

Фотограф: Сергей Иванов

 

В ролях:

Пётр Соболевский (шофёр грузовика)

Татьяна Гурецкая (кондуктор трамвая)

Янина Жеймо, («девчонка при гараже за мальчика»)

Сергей Мартинсон (1-й директор треста)

Андрей Костричкин, (2-й директор треста)

Сергей Герасимов, Эмиль Галь, (шофёры)

Виктор Плотников (аукционист)

Елена Кузьмина (девочка с шарманкой)

 

Аннотация:

Комедия. Молодой шофёр Петров трогательно ухаживает за своим видавшим виды полуразвалившимся грузовичком, который он называет «Братишкой». Петров верит, что капитальный ремонт вернёт его четырёхколёсного друга к полноценной жизни. Эту уверенность разделяет с ним только его юная помощница – «девчонка при гараже за мальчика». Однако ничто не может поколебать решимости героя – ни скепсис его товарищей по гаражу, ни даже насмешки молодой кондукторши, чей трамвай водитель «Братишки» всё время безуспешно пытается обогнать. Но бюрократ директор треста намерен выписать из-за границы грузовик «Фомаг», который в глубине души надеется с шиком использовать для личных целей. И списанный «Братишка» оказывается на автомобильном кладбище, а его хозяина увольняют по сокращению штатов. Между тем на аукционе автомобильного лома «Братишку» покупает директор другого треста – симпатичный выдвиженец из рабочих. Вместе со своим грузовиком в новый трест переходит и Петров. Своим энтузиазмом он, в конце концов, заражает товарищей по бывшей работе и кондукторшу, втайне в него влюблённую. Все они азартно включаются в работу по воскресению бывалого грузовичка. И настаёт день, когда свежевыкрашенный «Братишка» бойко подкатывает с грузом к порту и предстаёт перед изумлённым взором первого директора треста. Тот тщетно дожидается вожделенного «Фомага» – в продаже лицензии бюрократу отказано ввиду режима экономии. А счастливый Петров на ходу ловко пересаживает из трамвая в свой грузовик довольную кондукторшу.

 

 

Комментарий:

Между двумя сложными постановочными фильмами на материале эпохи Николая Первого «Шинель» и «С.В.Д.» фэксы (основатели Фабрики Эксцентрического Актёра Григорий Козинцев и Леонид Трауберг) летом-осенью 1926 года задумывают и осуществляют постановку малобюджетного фильма на материале современном. При том, что в протоколе Главреперткома № 1781 от 17.XII.1926 года его жанр однозначно определён как «комедия», сами авторы в титрах картины поставили осторожно-нейтральное: «Фильма о грузовике в 6 частях». Судя по сохранившимся вариантам сценария и отзывам прессы, которая как раз настаивает на последовательности стилевого решения «Братишки» («первая вполне оформленная и законченная работа фэксов»), речь не о жанровом эклектизме фильма, но о некоем принципиально новом жанре, обозначении которому именно из-за его новизны пока не найдено.

При первом впечатлении от картины у большинства критиков создавалось ощущение, что авторы практически отказываются от излюбленных эксцентрических приёмов («это просто кусок жизни», «нет ни малейшего эксцентрического напора», «после эксцентрических изысков своих прежних постановок фэксы в этом фильме ищут предельной простоты» и проч.). Меж тем и сценарная версия и описания критиков свидетельствуют о том, что исходная установка фэксов на эксцентрический приём никуда здесь не исчезает. Наиболее проницательные авторы приведенных ниже текстов (например, лефовец Пётр Незнамов в газете «Кино», один из ведущих ленинградских кинокритиков 20-х Владимир Недоброво в своей брошюре «ФЭКС») с разной степенью одобрения или неодобрения это отмечают. Однако особенность «Братишки» в том, что эксцентрическое остранение работает тут не на создание собственно эксцентриады, но – лирической атмосферы повествования.

В определённом смысле экранный мир этой работы Козинцева и Трауберга – прямая антитеза остальным картинам коллектива – по крайней мере, вплоть до «Трилогии о Максиме». Обычно в их кинематографе, как неоднократно отмечала критика, да и сами авторы (особенно Козинцев, для которого это глубинная и личная тема), герой дан в трагическом противостоянии окружающему миру, в конфликте с экранным пространством. В «Братишке» же, по всей видимости, наблюдается обратное. В основе его сюжета (а соответственно и эстетики) – победительный, радостный пафос слияния, единства героев со своим пространством, ощущения всеобщего родства. Отсюда совершенно логично, что окружающие персонажи – другие шофёры, кондукторша – которые вначале воспринимают страсть водителя грузовика как чудачество, в конце концов, проникаются сочувствием к нему и объединяются в этом сочувствии.

И тем более закономерен основной сюжетный ход: машина, которая воспринимается не как мёртвый механизм, а живое существо – а потому сюжет фильма составляет именно история успешного возвращения этого существа к жизни. И в контексте такого родства чрезвычайно выразительна и показательна замена первоначального варианта названия «Ремонт» на окончательное – «Братишка». (Нужно отдать должное интуиции безымянного автора рекламного либретто к фильму издательства «Кинопечать», проведшего совершенно неожиданную параллель «Братишки» с «Потёмкиным» – ведь «Братья!» это ключевое слово в сюжете шедевра Эйзенштейна).

Соответственно, и Ленинград оказывается в фильме не просто фоном, но идиллическим жанровым пространством – пространством любви, если угодно («Ленинград, в красоту которого ленинградские режиссёры влюблены так же, как изображаемый ими шофёр в своего “Братишку”» – точно подмечает критик газеты «Труд»). В этом смысле Ленинград – столь же полноправный герой «Братишки» («выразительно и чётко “играют” ленинградские улицы»), как и Петербург в «Шинели», но оба эти образа города в то же время прямо противопоставлены друг другу внутри единой художественной системы как натура и декорация, пространство живого течения жизни – и неорганическое.

Сам характер этого пространства таков, что микширует (если не снимает вообще) любую гротескную гиперболу – в том числе и сатирическую. Отрицательный персонаж тут может быть нелеп и смешон, но не страшен и грозен. Показательно, что в первой редакции сценария «Братишки» директор-бюрократ вообще отсутствует – он появляется уже в следующей версии. И при всём ожидаемом блеске актёрской работы Сергея Мартинсона именно те рецензенты, которые принципиально приветствуют стилевое решение картины (как, например, уже цитировавшийся автор заметки в газете «Кино» от 8.I.1927) отмечают в его игре «театральный нажим» – т.е. принципиальную стилевую чужеродность. И это особенно интересно, если учесть, что эксцентрик Мартинсон чрезвычайно успешно сотрудничал до этого с фэксами в «Похождениях Октябрины» и «Чёртовом колесе».

Все перечисленные черты – лёгкая и обаятельная чудаковатость персонажей, погружение действия в повседневное бытовое натурное пространство, намеченная пунктиром любовная линия при общем чуть заметном эксцентрическом сдвиге – присущи жанру лирической комедии и проявятся в ближайшие десять лет в картинах Барнета от «Девушки с коробкой» до «У самого синего моря», фильмах ленинградца Эдуарда Иогансона первой половины 30-х, прежде всего в очаровательном «Наследном принце республики», в «Лётчиках» Юлия Райзмана, наконец. Но «Братишка» появляется раньше всех и, по всей видимости, явился первым – и успешным, судя по большинству отзывов – опытом в этом жанре. (Наряду, заметим, с параллельно снимающимся на той же ленинградской студии «Совкино» фильмом Эрмлера и Иогансона «Катька Бумажный Ранет»).

Поэтому утверждения о провале фильма, даже о запрете его через несколько дней после выхода (как утверждает, например, Н. Лебедев в своём труде «Очерк истории кино СССР. Немой период»), закрепившиеся в киноведческих трудах второй половины минувшего столетия, представляются безосновательными. Картина практически окупила затраты на её производство (о чём свидетельствуют документы, недавно опубликованные Г. Юсуповой в «Киноведческих записках» № 102/103), прокат её неоднократно продлевался (в 1928, 1929, 1933 годах), вплоть до постановления Главреперткома от 8.X.1935 года с вердиктом: «Снять с экрана как устаревшую». Впрочем, возможно, реальной причиной могло стать просто отсутствие качественной исходной копии для дальнейшего тиражирования – в разрешении на дальнейший прокат от 13.IV.1933, отмечается «скверное техническое состояние в представляемом экземпляре».

 

 

Цитаты:

 

Фэкс Фабрика эксцентризма // «Советский экран». 1926. № 46. С. 7.

 

<…> Последний результат работы мастерской – фильма «Братишка». В этой простой, как азбука, вещи нет ни малейшего эксцентрического напора. Фэксы эволюционировали. Если в 1925 году они ввели в свои работы актёра, то теперь в их фильме объявился человек. Главные действующие лица фильмы – советский грузовик «Братишка» и шофёр Пётр (Соболевский). Поработавший на большом революционном деле грузовик поизносился. Шофёр привязан к нему крепкой дружбой совместной работы. В его отсутствие «Братишку» забрали, неумелые руки свалили и разбили грузовик. Шофёр находит только обломки машины. Вам – становится больно. В вас – этой сломанной машине вызвано полное сочувствие. Вы во власти вещи. Жадно следите за всеми волокитами и мытарствами, которые проходит шофёр, чтобы починить «Братишку». Кусок жизни, не больше. Острая, основная жизненная эмоция. Мастерство на такой высоте, что его не чувствуешь. Короткий материал использован до конца.

 «Братишка» – первая вполне оформленная и законченная работа фэксов. Сила фэксов в тренировке, в тесной работе коллектива, где равноценно каждое его звено.

В эмоциональности высокого напряжения, с которым они схватывают движение вещей и людей, и больше всего в том, что они не останавливаются, сознавая свои ошибки и неизменно совершенствуя качество своего мастерства.

 

 

Королевич Вл. Санкт-Петербург и Ленинград // «Советское кино». 1926. № 8. С. 17.

 

<…> Последняя фильма коллектива ФЭКС (фабрика эксцентризма) называется «Братишка», герой – советский грузовик «Братишка» и шофёр Пётр, вместе участвующие в большом революционном деле. Износившегося «Братишку» в отсутствии Петра разбили неумелые руки. Вместе с Петром вы переживаете боль за эту сломанную живую вещь. Как за одну из нужных и незаметных гаек общей машины великого дела. Вместе с Петром вы волнуетесь, когда он, пройдя через мытарства и волокиту, восстанавливает машину. Фильма читается просто, как азбука. Надписей не нужно. Машина и человек говорят сами за себя.

Отлично обыграны вещи и отлично двигается просто и ярко чувствующий актёр (Пётр) Соболевский. Оператор А. Москвин – жонглёр от кинематографии. Невозможно учесть всю дерзость, с какой он перекидывает аппарат и выбирает «точки» во время съёмок. Почти вся фильма снята на улицах. Вместо диафрагмы отъезжающий и наезжающий трамвай. Улицы «играют» [с] помощью изменения качества снимка, [с] помощью бесфокусной лирики и чёткого фокусного пафоса. Мастерство режиссёров Козинцева и Трауберга спаяло эти «играющие» улицы, вещи, актёров чётким и бодрым сегодняшним ритмом.

Музеи с «настоящими» спальнями бывших цариц забыты.

 

 

Братишка [либретто]. «Кинопечать», 1927.

 

В роли шофёра – СОБОЛЕВСКИЙ

Постановка КОЗИНЦЕВА и ТРАУБЕРГА

Эта бодрая и с увлечением сработанная фильма лишний раз говорит о том, что при доброй воле на очень несложном обыденном рядовом сюжете можно построить добротную и свежую фильму. «Братишка» фильма агитационная – она агитирует, прежде всего, за упорный настойчивый труд, за любовь к своему делу.

Кинематограф наших дней любит широкие сюжеты. Он рассказывает о целых эпохах, о выдающихся людях, о героических характерах: он любит не только ставить проблемы, но и решать их. Но ведь можно рассказать историю «Потёмкина», можно рассказать и историю дряхлого, старого, разболтанного грузовика по имени «Братишка» <…>

 

С.В. «Братишка» // «Кино» (М.). 1927. 8 января.

«Братишка» – последняя фильма работы ФЭКС (фабрики эксцентризма). Отнюдь не боевик. Очередная работа крепкого кинематографического коллектива. После эксцентрических изысков своих прежних постановок Фэксы в этой фильме ищут предельной простоты. Но, в увлечении, иногда доводят эту простоту до утрировки. Герои фильмы – «Братишка», советский грузовик, изрядно износившийся на революционной работе, и его друг – шофёр (Соболевский). Все их перипетии доходят до зрителя. Машина и человек говорят ясным кинематографическим языком. Но в эту чёткую кино-игру врывается театральным нажимом усердный шарж комедийного элемента фильмы (Мартинсон и друг.). Впечатление двоится, и простота кажется «игрой в простоту».

До сих пор ленинградские режиссёры даже в современных фильмах увлекались съёмкой петербургских останков, эффектными кадрами памятников и дворцов. В «Братишке» отлично передана фактура современного Ленинграда. Помощью мастерского чередования фокусных и бесфокусных съёмок, выразительно и чётко «играют» ленинградские улицы.

Оператор А.Москвин с чисто жонглёрской дерзостью перекидывает аппарат, выбирая «точки» съёмки, и достигает совершенно неожиданных по своей смелости результатов.

 

 

Н.В. «Братишка» (Совкино) // «Труд». 1927. № 100. 6 мая.

 

Картина «Братишка» имеет подзаголовок «Повесть о грузовике», ибо «Братишкой» зовут один старый, старый грузовик, который давным-давно нуждается в капитальном ремонте. Но владелец «Братишки», новый трест, не желает производить ремонта и продаёт «Братишку» с торгов. Есть, однако, другие тресты, которые знают, что не всякую вещь, даже поломанную, следует выбрасывать за борт. «Братишку» покупают, а влюблённый в него шофёр снова возвращает грузовик к жизни, произведя над ним полный и действительно капитальный ремонт.

В этой небольшой по размеру картине есть крупные недостатки: она чрезмерно сентиментальна, в неё неуклюже вплетена любовь шофёра к трамвайной кондукторше, в ней есть какие-то «сумеречные» сцены в Летнем Саду, нелепый скетинг-ринг и т.д.

Но в своей основной линии картина хорошая и верная, потому что она говорит о простой и важной вещи: о том, что человеку надо любить то дело, которое он делает, и ту машину, которой он управляет. Можно сказать, что таких шоферов, как шофёр «Братишки» нет, и потому картина нереальна. Если таких шофёров нет, то тем хуже. Они должны быть, и картина тем и хороша, что она показывает таких шофёров, какие должны быть. Она идеалистична в лучшем смысле слова.

Картину ставили молодые режиссёры Козинцев и Траубер [так в тексте – ред.], которые уже поставили ряд свежих и интересных работ («Моряк с «Авроры» и др.). И на этот раз они дали много интересного, сумели показать хорошо машину, и здоровую, и больную, отлично сняли Ленинград, в красоту которого ленинградские режиссёры влюблены так же, как изображаемый ими шофёр в своего «Братишку». Если бы были устранены вышеназванные недостатки, то картина ещё более выиграла бы в своём хорошем агитационном качестве. Но и сейчас её можно и нужно рекомендовать включить в клубный репертуар.

 

 

Сотый // Брак по расчёту («Братишка» Белгоскино [так в тексте – ред.]) // «Комсомольская правда». 1927. № 103. 10 мая.

 

Тема о любви к производству, к машине, может вызвать настоящее вдохновение у режиссёра, чувствующего завод, и ярко рассказать для рабочего, которому завод дорог и близок, который почти всю свою жизнь отдаёт машине. Молодые режиссёры с этой темой не справились. И тем печальнее увидеть скуку, разлитую по этой картине, что это фильма о рабочей молодёжи, о подрастающем пролетарском поколении, которому суждено сменить рабочего дооктябрьской эпохи.

Серая фильма. Сценарий и актёрский состав, пожалуй, не плохи, но фотографии отвратительны, надписи безвкусны. Видно, что комедия сделана «не такая», что как кино-организация, так и постановщики подходили к ней с холодным расчётом сделать фильму на тему о режиме экономии, в холодном расчёте на снисходительное отношение зрителя. Смешная история о том, как плохой председатель треста, загнав машину «Братишку», не хочет её чинить и продаёт с торгов хорошему председателю треста, смешному чудаку, которого сопровождают постоянно счёты как символ хорошего расчётливого хозяина – таков сюжет «Братишки». Конечно, никакого хозяйственника эта фильма не убедит и не направит на «путь истинный» вследствие своей примитивности. Но не в этом упор картины – она хочет показать любовь рабочего паренька к своему станку, в данном случае – к своему грузовику, но показывает как-то не правдоподобно и слишком «под гопака». И всё-таки в этом устремлении достоинство картинки, её плюс и это же вызывает симпатию рабочего молодняка, да и не только его, но и старшего поколения. Нужно только Белгоскино и другим кино-организациям твёрдо знать на будущее: такие картины должны делаться лишь «любящими руками», руками людей, способных вдохновиться рабочей темой, а не идущих на «дело» с холодным расчётом на «модную» тему.

 

 

Гессен Д. «Братишка» // «Вечерняя Красная газета» (Ленинград). 1927. 18 июня.

 

Фильм, о котором без обиняков можно сказать, что он очень хорош, что на безрадостной улице нашего кинопроизводства он подлинное и большое достижение. От эксцентризма и мистики «Шинели», от идеологически слабого, вывихнутого «Чёртова колеса» режиссёры Л. Трауберг и Козинцев перешли к полнокровному революционному фильму, к пафосу будней. Как разительно выигрывает их режиссёрское мастерство от соприкосновения с живой и интересной темой, разработанной ими же в крепком сценарии. Любовь шофёра к своей машине, стремление к ремонту. К восстановлению, к созидательной работе отражены умело и завлекательно. И не только на личности шофёра сосредоточено внимание, ремонт удаётся коллективными усилиями, общим трудовым энтузиазмом. Фильм пропитан не только подлинным юмором, но ошибочно думать, что «Братишка» – комедия. Во всяком случае это – минимум превосходно выполненная мелодрама, со столь необычайным для этого жанра сюжетом, но и сатирой, переходящей в гротеск и довольно хлёстко бичующей бюрократизм, преклонение перед «заграницей». Удачны тонко поданные трогательные кадры, без слезливости, но быстро доходя до зрителя. Последние части живее и чётче. Кое-где фильм становится чуть скучноватым, и тем ярче чувствуются кадры режиссёрского мастерства и с большой любовью вся в целом проделанная работа. Не совсем в общем плане роль «женского элемента». Операторская работа хороша. Важная веха в поисках новых путей, в создании нужных фильмов.

 

 

Обзор Экрана: «Братишка» // «Ленинградская газета кино». 1927. № 25. 21 июня.

 

Выпущенная с таким опозданием очередная работа ФЭКСов была обижена прокатчиками сверх несправедливо. Лента – образец экономного распределения средств и хорошего кинематографического середняка. Несмотря на кажущуюся скучность темы – поломанный грузовике ремонтируется сжившимся с ним шофёром – лента смотрится с интересом. Лента пронизана пафосом ремонта, строительства, хозяйственного возрождения.

Известных возражений может заслужить только лишь трактовка «взаимоотношений» шофёра и грузовика – братишки. В поступках шофёра ощущается не столько железная необходимость ремонтировать данную «перевозочную единицу», сколь какое-то болезненное влеченье – род недуга. Слишком много тут личного и слишком мало общественного.

Очень хорошо в ленте подан Ленинград, умело использованный сценарно и режиссёрски (Г.Козинцев и Л.Трауберг) и выразительно, эффектно заснятый (А.Москвин).

 

 

Энве. «Братишку» на экран // «Ленинградская газета кино». 1927. № 28. 12 июля.

 

Прокатная политика «Совкино», вообще-то не отличавшаяся особой понятностью, ставит нас порой вплотную с фактами явно скандального характера. Мы имеем в виду возмутительнейшее пренебрежение проката к фильме коллектива ФЭКС «Братишка». Эта лента показана была в течение трёх дней в кино «Колизее» (в дополнение к идиотской стряпне Харта «Нель из Манхаггана»), после чего была заменена в остальные три дня старой заграничной лентой «Игра судьбы». Ныне «Братишка» исчез бесследно. Его нет (и не было) ни на экранах районных театров, ни – главное – в рабочих кино.

Между тем «Братишка» – одна из удачнейших лент советского производства. По теме – она заслуживает всяческой похвалы. Лента напоена пафосом экономии, ремонта, хозяйственного строительства. На вполне ощутимом и близком зрителю материале лента ратует за экономное использование советской копейки и беспощадно высмеивает мягкотелых хозяйственников, мечтающих о заказах за границею.

По исполнению – лента совсем не агитка.

Мастерски сделанная, лёгкая – временами комедийная по форме, она захватывает зрителя, воодушевляет его и смотрится с интересом от первого до последнего кадра.

Так в чём же дело?

Прокатчики скажут сейчас свою плоскую и стереотипную фразу: «“Братишка” – коммерчески невыгодная лента».

Не верим и протестуем. Теми, кто был в «Колизее», лента смотрелась очень хорошо. А что было мало зрителей – это вина того же проката. Публика же центральных кино (каковым и является «Колизей») идёт прежде всего на хорошую рекламу. Знают об этом прокатчики и без нас.

В рабочих районах реклама не нужна. Театры и клубы бывают заполнены постоянно. И на «Братишку» районная публика пойдёт не хуже, чем на «Чашку чая», которую с таким непонятным усердием протаскивает Совкино на экраны. Удовольствие же и польза, которые получит рабочий зритель от просмотра «Братишки», не могут идти ни в какое сравнение с пошлейшею «Чашкой чая».

Самым решительным образом требуем показа «Братишки» в рабочих районах.

 

 

Незнамов П. Что нам показывают: «Братишка» (Производство Совкино, режиссеры – Трауберг и Козинцев. Оператор – Москвин) // «Кино» (М.). 1927. № 20(192). 17 мая. С. 4.

 

После экспериментирования в «Чертовом колесе» и «Шинели» фэксы дали «фильму о грузовике», – вещь, которая построена на ощутительно современном материале.

Тема фильма – история грузовика и «пришитого» к нему (сценарно и постановочно) шоффера, попадающих сперва к бестолковому расточителю, а потом – рачительному хозяйственнику. Словом, фильма призвана лить воду на мельницу экономии и держится вся на пафосе ремонта.

Как видите, задана вещь безошибочно, потому что своевременно. Но за заданием следует, как известно, выполнение, интерпретация. Вот тут-то и приходится сделать оговорки.

Прежде всего, любовь шофера к грузовику, к «братишке» – излишне фетишизирована. Во всяком случае, это не любовь к нужной, целесообразно работающей вещи.

Около грузовика так много возни, что, можно сказать, от сантимента и вздоха – не протолкнуться. Даже «девчонка при гараже, на положении мальчишки», и та считает нужным приплясывать около машины, гладить ее рукой и едва ли не целовать. Получается не профессиональное, не рабочее отношение к вещи, – так к вещи относятся только истерички. Это не любовь, это любование.

Далее. В печали шоффера, прикрепленного режиссерами к грузовику, так много мировой скорби, что это выглядит почти карикатурно. Этот шоффер задумывается, как Гамлет. Он только и делает в фильме, что пребывает в задумчивости. Даже ни в чем неповинный переплет железного моста, сценарно совершенно ненужный, в ленте существует только для того, чтобы герой пришел туда и поразмыслил о своем положении.

В ленте налицо смешение планов – реального и эксцентрического. То, как шоффер (Соболевский) управляет грузовиком – это входит в понятие реального процесса. А ходьба по улицам вместе с девчонкой – друг другу след в след – это эксцентриада.

Злополучный грузовик – в силу этого же смешения планов – показан на улицах Ленинграда некиим механизированным Россинантом, то есть, попросту говоря, осмеян в глазах зрителя. Скомпрометирован. И совершенно опрометчиво, потому что потом он еще понадобился режиссерам. Случилась ошибка: не плюй в колодец, пригодится и т.д.

Произошло все это оттого, что молодые режиссеры увлеклись показом и обыгрыванием вещей (грузовики, гараж, трамвайные пути), но своего отношения к вещам, своей личной заинтересованности в них не дали.

И все-таки, вещь сделана очень расчетливо и экономно, с минимальной затратой средств, на очень немногих персонажах, из которых выделяются Соболевский и Мартинсон.

 

 

Недоброво В. ФЭКС. Кинопечать, 1928. С. 50-52.

 

<…> Реакцией ФЭКСов на николаевскую эпоху был переход к остро современному материалу.

Тематика «Братишки» – это тематика режима экономии, тематика социалистического строительства пролетариата.

Установка ленты – дать ряд организующих утверждений по экономике сегодняшнего дня – почти удалась ФЭКСу.

Утверждения «Братишки» были с трудом санкционированы прокатом. «Некоммерсантную ленту» показали только из приличия. Найти сейчас «Братишку» на экране так же трудно, как найти хорошо перемонтированную заграничную картину.

В «Братишке» ФЭКСы разрешали не только общественно важную проблему. Они разрешали и другое.

Проблему разрешения кинематографическими средствами темы хозяйственного строительства.

В «Братишке» хозяйство показано не хроникально, а эмоционально – через любовь к работе и к производственному аппарату.

Вот любовная интрига вполне сознательная и освобождающая кино-администраторов от вывешивания таблички «Детям до 16 лет вход воспрещён».

Хотя слишком ортодоксальные люди могут сказать, что любовная интрига лежит в непосредственной близости к фетишизму.

Я же скажу, что «Братишка» всё-таки свихнулся на любовном деле. Потому, что любовь к грузовику шофер всё-таки совмещал с любовью к кондукторше.

В жизни такие вещи неизбежно приводят к внутрисемейным осложнениям.

Осложнения в «Братишке» произошли из-за того, что тему скомпрометировали, взяв материал и не доведя его до конца.

Потому что всё должно было влезть в шесть частей.

В «Братишке» ФЭКСы работали на излюбленном своём приёме сочетания контрастных понятий. Сочеталась лирика с неподходящим материалом.

Вернее, лирические сцены были построены на материале грузовика и «кладбища» старых автомобилей.

До ФЭКСов этот материал считался немыслимым в лирическом показе.

ФЭКСы реабилитировали материал колёс, гаек, осей, радиаторов и покрышек. Большую роль в этом сыграл Андрей Москвин, с его операторскими приёмами. Помогал осветитель.

Грусть передавали бесфокусной съёмкой.

ФЭКСы называют это – эмоциональной техникой.

 

 

Козинцев Г. Глубокий экран // Козинцев Г.М. Собрание сочинений в 5 тт. Т. 1. Л., «Искусство», 1982. С.116-117.

 

<…> Проходя по коридору студии, мы увидели свои фамилии: нас уволили по сокращению штатов. Дирекция не вкладывала в своё решение страсти, отношение к нам было скорее хорошее. Мы договорились: нам дадут аппарат, плёнку (небольшое количество), и наш коллектив получит возможность снять фильм с ничтожными затратами, разумеется, не получая зарплаты.

Газеты тех дней были полны материалами о режиме экономии. Сценарий «Братишки» – мы его сочинили сами – был совсем прост: директор небольшого завода списал в брак изношенный грузовик. Водитель, не согласный с бесхозяйственным приказом, отыскал машину на свалке и уговорился с друзьями отремонтировать её.

Мы позабыли о фантасмагории гоголевского Невского и оказались на ленинградских солнечных улицах. Действующими лицами являлись водители, Рабочие гаража, трамвайная кондукторша (симпатия нашего героя). Грузовику мы сочинили прошлое: в дни Октября он мчался по улицам, красноармейцы с винтовками лежали на крыльях машины, потом машина развозила пионеров по лагерям; «старик» славно потрудился на своём веку.

Была в «Братишке» сцена, где герой после долгих поисков попадал на автомобильное кладбище, среди вросших в землю железных калек там стояла и сданная на лом машина. Зрелище «раскулаченного» (как говорят теперь шофёры) грузовика потрясло героя. Сцена представлялась нам не менее лиричной, чем дуэты Ромео и Джульетты. Снимали при заходе солнца; последний луч на мгновение как бы зажигал помятые фары грузовика. На миг вспыхивали фары и на всём кладбище: искалеченные машины, казалось, ласково подмигивали.

Отсутствие средств нас не удручало. Режиссёры, оператор, актёры пешком отправлялись на съёмки, таща на плечах камеру, подсветки. Управхоз дома на Невском – любитель экрана – разрешил работать на крыше (павильонов нам не давали). Еней сам сколотил стенку с переплётом окна: стол директора (его потешно играл С. Мартинсон) получился на фоне улицы: вдали проезжали трамваи, толпились прохожие.

Просматривая теперь старые рецензии, я нашёл отзыв П. Незнамова о «Братишке». Не могу отказать себе в удовольствии привести его: «В печали шофёра, прикреплённого режиссёрами к грузовику, так много мировой скорби, что это выглядит почти карикатурно. Этот шофёр задумывается, как Гамлет… Злополучный грузовик показан на улицах Ленинграда неким механизированным Россинантом…» <…>

Попробуй после этого не верить критическому предвиденью <…>.

 

 

[Аннотации из дела фильма в архиве ГФФ]

 

1.

Комедия, рисующая бесхозяйственность и борьбу за режим экономии и сокращения импорта. Содержит много видов Ленинграда. Главное действующее лицо – автомобиль-грузовик.

Автомобиль «Братишка» прослужил все сроки и пришёл в негодность. Бюрократы в учреждении не желают его чинить. Но шофёр не может забыть своей машины. Он уговаривает кооператив спасти «Братишку» с кладбища и ревностно его ремонтирует. «Братишка» спасён вновь работает и становится хорошей рабочей машиной. Когда он однажды нагоняет трамвай молодой насмешливой кондукторши, последняя, окончив работу, переходит на ходу с трамвая к шофёру.

В центре картины стоит не живой герой, а его автомашина. В этой картине показан повседневный быт нашего строительства, наших ошибок и успехов.

 

2.

«Братишка» – это старый ломаный грузовик, с 16-го года не ремонтировался.

На нём – постоянный шофёр, любовно ухаживающий за разбитой машиной.

Директор треста, которому принадлежал «Братишка», мечтает о шике, выписывает из-за границы новый грузовик. «Братишку» продают с аукциона. Его покупает директор другого треста, экономный рабочий. Вместе с грузовиком переходит к новому хозяину и шофёр «Братишки». Он энергично принимается за ремонт. Старые товарищи шофёра приходят на помощь. Пафос работы. Отремонтировали – победа, радость. Почти новый «Братишка» едет на пристань за товаром. Туда же направился директор, мечтающий о новом, шикарном грузовике. Но грузовика нет, не дали лицензии. Директор видит подъехавшего «Братишку», узнаёт в нём проданный грузовик, не хочет верить своим глазам.

На столе у него разбросаны газеты, напоминающие о режиме экономии.

 

Составитель: Евгений Марголит


Страница сгенерирована за 0.02 секунд !
  • 29.05.

    Важно! Изменение электронного адреса Госфильмофонда России... подробнее

  • 29.05.

    Журнал «Лавры кино» празднует двухлетнюю годовщину... подробнее

  • 28.05.

    Фестиваль шведского кино в Москве: ретроспектива Роя Андерссона... подробнее

  • 27.05.

    Дни российского кино в Вене закрыл фильм «А зори здесь тихие»... подробнее

  • 26.05.

    Показ фильма «Торпедоносцы» в Лионе... подробнее

  • 26.05.

    В Каннах прошел показ картины «Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен»... подробнее

Новости Кино

    Видеопортал
    ТЕЛЕКАНАЛ СОЮЗА КИНЕМАТОГРАФИСТОВ РОССИИ
    фильмофонд.рф
    СПб Филиал
    Фонд Благовест